Паратов. Да что на бутылке-то, какой этикет?
Робинзон. На бутылке-то «бургонское», а в бутылке-то «киндар-бальзам» какой-то. Не пройдет мне даром эта специя, уж я чувствую.
Вожеватов. Это случается: как делают вино, так переложат лишнее что-нибудь против пропорции. Ошибиться долго ли? человек – не машина. Мухоморов не переложили ли?
Робинзон. Что тебе весело! Человек погибает, а ты рад.
Вожеватов. Шабаш! Помирать тебе, Робинзон.
Робинзон. Ну, это вздор, помирать я не согласен… Ах! хоть бы знать, какое увечье-то от этого вина бывает.
Вожеватов. Один глаз лопнет непременно, ты так и жди.
За сценой голос Карандышева: «Эй, дайте нам бургонского!»
Робинзон. Ну, вот, изволите слышать, опять бургонского! Спасите, погибаю! Серж, пожалей хоть ты меня. Ведь я в цвете лет, господа, я подаю большие надежды. За что ж искусство должно лишиться…
Паратов. Да не плачь, я тебя вылечу; я знаю, чем помочь тебе; как рукой снимет.