Градобоев. Вона! Что-то уж длинен больно.
Курослепов. Да и то длинен.
Градобоев. Да что считать-то! Сколько дней ни выйдет, все надо жить вплоть до следующего.
Курослепов. Да, само собой, надо; а несчастлив он для меня. Каков-то новый будет? Чего-то со мной в этом месяце не было! Пропажа, долгов не платят; вчера мне показалось – светопреставление начинается, сегодня – небо все падает, да во сне-то раза два во аде был.
Градобоев. Сподобился?
Параша. Ну, гости дорогие, отцу, я вижу, спать пора, уж он заговариваться начал.
Градобоев. Ну, прощай! Когда сговор?
Параша. А вот позвольте нам убраться немного, мы приглашения разошлем. Прощай, крестный! Прощай, Вася! Ты не сердись, навещай нас.
Все уходят.
(Отцу.) Ну, прощай, батюшка! Спи, господь с тобой! А я теперь дождалась красных дней, я теперь всю ночку на воле просижу с милым дружком под деревцем, потолкую я с ним по душе, как только мне, девушке, хочется. Будем с ним щебетать, как ласточки, до самой ясной зореньки. Птички проснутся, защебечут по-своему, – ну, тогда уж их пора, а мы по домам разойдемся. (Обнимает Гаврилу, садятся на скамью под дерево.)