Вася. Уж ты малость-то, Параша, потерпи еще для меня!
Параша. Вася, нешуточные это слова, – пойми ты! Видишь ты, я дрожу вся. Уж коли я говорю, что терпенья нехватает, – значит, скоро ему конец.
Вася. Ну, полно! Что ты! Не пугай!
Параша. Что ты пуглив больно! Ты вот слов моих испугался, а кабы ты в душу-то мою заглянул, что там-то! Черно, Вася, черно там. Знаешь ли ты, что с душой-то делается, когда терпенью конец приходит? (Почти шопотом.) Знаешь ли ты, парень, какой это конец-то, где этот конец-то терпенью?
Вася. Да видит бог!… Ну, вот, что ж мне! Нешто не жаль, ты думаешь!
Параша (жмется к нему). Так держи ты меня, держи меня крепче, не выпускай из рук. Конец-то терпенью в воде либо в петле.
Вася. Да вот, вот, как маленько с делами управлюсь, так сейчас к отцу твоему, а то, пожалуй, и так, без его ведома.
Параша. Да когда ж, когда? День-то скажи! Уж я так замру до того дня, заморю сердце-то, зажму его, руками ухвачу.
Вася. Да вот как бог даст. Получения тоже есть, старые должишки; в Москву тоже надо съездить…
Параша. Да ты слышал, что я тебе сказала? Что ж, я обманываю тебя, лишнее на себя наговариваю? (Плачет.)