Арина Федотовна. Никакой тут беды нет, все так и быть должно!..
Авдотья Максимовна. Как же, тетенька, не беда? Просто моя погибель это. Тятенька давеча, как пришла я от Анны Антоновны, говорил, чтоб я шла за Бородкина. Ни тятеньку мне огорчить не захочется, да и с сердцем-то я не совладаю.
Арина Федотовна. Была оказия итти за Бородкина!
Авдотья Максимовна. Вот нынче хотел Виктор Аркадьич приехать поговорить с тятенькой. Что-то будет!.. Хоть бы уж поскорее он приехал; по крайней мере, я бы уж знала, а то как тень какая хожу, ног под собой не слышу. Только чувствует мое сердце, что ничего из этого хорошего не выйдет. Уж я знаю, что много мне, бедной, тут слез пролить.
Арина Федотовна. Плачь, пожалуй, коли тебе хочется. А по мне – сказала отцу, что не хочу, мол, за Бородкина итти, да и конец.
Авдотья Максимовна. Нет, тетенька, не могу я этого сделать, не мой это характер. Как я ему скажу? Ему и в голову-то не приходит, чтоб я смела не послушать его. (Взглянув в окно.) Ну, идет. И без него-то уж мне тошнехонько, не глядели б глаза ни на что! (Встает.)
Арина Федотовна. Кто идет?
Авдотья Максимовна. Иван Петрович!.. (Уходит.)
Бородкин входит.