Бородкин. Что храбриться-то?.. За что погубили девушку?.. Али вам это ничего?..
Арина Федотовна (прислушивается). Братец приехал. (Уходит в боковую дверь. Бородкин притворяет ее.)
Входит Русаков.
Явление одиннадцатое
Бородкин и Русаков (садится к столу).
Русаков. Нет ее. Ну, Иванушка, сирота я теперь!. Поди домой. Оставь меня, поди!
Бородкин. Куда ж мне торопиться-то, я с вами посижу.
Русаков. Нет ее, Иванушка, ну и не надо, один поживу… имение нищим раздам.
Бородкин. Да помилуйте, Максим Федотыч, может, еще все это благополучно кончится.
Русаков. Я ее теперь и видеть не хочу, не велю и пускать к себе, живи она, как хочешь! (Молчание.) Я уж не увижу ее… Коли кто из вас увидит ее, так скажите ей, что отец ей зла не желает, что коли она, бросивши отца, может быть душой покойна, жить в радости, так бог с ней! Но за поругание мое, моей седой головы, я видеть ее не хочу никогда. Дуня умерла у меня! Нет, не умерла, ее и не было никогда! Имени ее никто не смей говорить при мне!..