Авдотья Максимовна. Он меня обманул, он меня не любит – ему только деньги нужны.
Русаков. А! вот что! Я, кажется, давеча говорил тебе об этом. Да где отцу знать: он на старости лет из ума выжил. Ну, зачем же ты пришла?
Авдотья Максимовна. Куда ж я, тятенька, денусь?
Русаков. Ну, что ж, известно, не гнать же мне тебя. (Притворно смеется.)
Авдотья Максимовна (падает ему в ноги). Тятенька! простите меня!
Русаков. Простите! Нет, ты меня уморила было!.. Ведь мне теперь стыдно людям глаза показать, а про тебя-то и говорить нечего. Нет, голубушка, я тебя запру. Поди! (Отходит.)
Бородкин. Встаньте, Авдотья Максимовна, бог милостив! Дело обойдется как-нибудь.
Поднимает ее, она плачет; они отходят в сторону и разговаривают вполголоса.
Входит Маломальский.