Городской голова. Насчет их высокоблагородия, прописано все, как есть. Вот что! Да-с.
Шургин (читает). Ах, это вы одобрение от общества относительно господина почтмейстера!
Городской голова. Так точно-с, от общества-с. Все мы оченно чувствуем удоблетворение, ваше превосходительство, и никаких, к примеру, притензиев нам от них, окромя что как господин почтмейстер, Иван Захарыч, хороший они у нас человек. Вот и все-с.
Шургин. Хотя я уже видел сам на деле… ноо… мне очень приятно и это подтверждение! Я остаюсь с глубокою признательностью к обществу, которое так ценит ревность моего чиновника! Общество — лучший судья!
Городской голова. В таком случае и мы, ваше превосходительство, оченно этому делу рады. И больше ничего.
Шургин (оглядывая всех). Теперь, кажется, все кончено?
Сандырева. Милости прошу, ваше превосходительство, в залу!
Шургин. Благодарю-с! (Подставляя Насте руку.) Позвольте.
Идут. Шургин тихо говорит Насте, она смеется; Сандырева подлетает с поклоном к голове; Сандырев берет его под руку, и все уходят в залу.