Андрей. Теперь мои чувства совсем другие, которые даже невозможно преодолеть…
Настасья Петровна. Что ты, бог с тобой, что ты?.. Опомнись!..
Гаврила Пантелеич. Парня лечить надо, а мы с тобой смотрим!.. На ногах человек, с виду-то как и быть следует, а какой бред у него!..
Андрей. Ежели вы считаете, что эти мои слова — бред, так уж этот бред мне на всю жизнь… с ним мне и умирать надо!.. А я считаю, что я в полном разуме даже прошу вашего родительского благословенья!..
Настасья Петровна. А как же Таня-то?.. Нешто можно.?.. Что ты, что ты?..
Андрей. С Таней у меня объяснение было… я ей о всем по душе открылся… Сколько я теперь за Таню страдаю, да, может, и вперед буду страдать — это только грудь моя знает… Но дело это промеж нас кончено, нарушено, и повороту нет-с!
Гаврила Пантелеич, пощипывая бороду, косится на сына.
Настасья Петровна. Ах, срам какой!., и откуда это… каким ветром нанесло?.. (С любопытством.) Андрюша, кто ж она такая? где нашел? из каких?..
Андрей. Семейство хорошее, честное-с, состояние средственное, сирота, родитель помер… живет с маменькой… и такое мое к ней чувство!..
Настасья Петровна. Ах, ай, ай!., ах, беда какая, беда какая!..