Андрей. Да, вот как, Николай Егорыч! (Обнимает Агишина) Друг ты мне, друг единственный и навеки. Ты всему моему счастью — главная причина: ты мне первый указал Елену Васильевну, ты же меня и познакомил с ними! Я этого век не забуду! А вот мы с тобой сейчас за здоровье Елены Васильевны снова выпьем. Для такого случая и новое вино нужно, свежее; а это уж выдохлось. (Уходит в залу.)
Агишин. (с презрительной улыбкой). Он счастлив, как глупый школьник.
Нина Александровна. Николай Егорыч, не осуждайте нас.
Агишин. Как я смею осуждать вас! и за что? Вы становитесь выше общественных предрассудков, вы, для счастья дочери, смело идете навстречу пересудам и осужденьям! Я должен только удивляться вашему уму и геройству Елены Васильевны…
Елена. Это не геройство!
Агишин. Так что же?
Елена. (тихо). Это сделка с совестью, о которой вы говорили! Я не хочу пропускать случая и хочу взять от жизни все, что она может дать мне.
Агишин. (тихо). И отворить двери рая тому, кто так долго томится у их порога!
Входит Андрей, за ним человек с бутылкой шампанского и двумя стаканами на подносе.
Андрей (Агишину). Теперь мы с тобой выпьем, по душе… без фальши, как друзья, как братья, за дорогое, бесценное здоровье Елены Васильевны!