Настасья Петровна (к Елене). Да, коли вышло у вас такое согласие с Андрюшей, так уж полюбите его… Он у нас такой хороший, добрый. А нам бы глядеть на вас да радоваться… Уж позвольте. (Целует Елену.)
Гаврила Пантелеич. Без любви да без согласия, мол, что уж! А чтоб надо по закону: да боится и да любит жена мужа своего! К примеру, вот мы с Настасьей Петровной тридцать лет прожили, а этой музыки, чтоб караул кричать, не бывало. Выругаешь ее когда под горячую руку — смолчит; после уж разве выговорит, если не по резонту обида. Ну, и измены какой друг другу — это уж избави и храни заступница! Я — топор, она — пила на этот счет, если б что!
Нина Александровна. Ах, если б вы знали мою жизнь с мужем… Я схоронила его три года назад… Ах, это было дружество с первого дня и до конца! Я не утешена после моей потери, и вот только она одна привязывает меня к жизни.
Елена. Мама, кто-то приехал.
Нина Александровна. Поди, Лена, встреть.
Елена уходит, за ней Андрей.
Гаврила Пантелеич (посматривая на потолок и указывая рукой). А в этом месте протекает!
Нина Александровна. Ах, уж и не смотрите: наша квартира такая дурная; мы очень недовольны!
Гаврила Пантелеич. А, к примеру, как плата от вас?
Нина Александровна. Мы платим очень дорого… восемьсот рублей в год.