Настасья Петровна. Ну, как, Гаврила Пантелеич, на твои глаза?
Гаврила Пантелеич. Это чего?
Настасья Петровна. Нареченная-то дочка наша?..
Гаврила Пантелеич. Пышность, форс! Ну, а что там дальше-то — неизвестно.
Настасья Петровна. Уж очень, Гаврила Пантелеич, в ней эта великолепность! И словно как не девушка, а дама какая высокая… как смело матери отвечает! так и отрезала.
Гаврила Пантелеич. Потому что ты — дура! Нынче в том и образование, чтоб за словом в карман не лезть.
Настасья Петровна. Любить-то она его будет ли?
Гаврила Пантелеич. Ну, это старуха надвое сказала… ничего… гонку она ему даст!
Настасья Петровна. Как же это?
Гаврила Пантелеич. По всей видимости, я так думаю: друга себе заведет она, а друг этот самый после сзади мужа будет рожки ему строить, носы наставлять… Чертушка, мол, ты, чертушка, спасибо тебе! Поишь, кормишь жену-то для чужих.