Прохор. Разные-с.
Настасья Петровна. Ну, а чай как поутру?
Прохор. Завсегда врозь: потому Андрей Гаврилыч раньше встают и чай пьют, а Елена Васильевна позже — и кофе кушают.
Настасья Петровна. А обедают?
Прохор. Кушают вместе, уж это везде так.
Настасья Петровна. Ну, то-то уж, а то ведь это все одно что чужие. А согласно живут-то?
Прохор. А этого мы знать не можем, потому редко их и видишь: только что за столом-с. Когда Андрей Гаврилыч вечером покойной ночи желают, так ему ручку дают поцеловать; поутру тоже, когда с добрым утром — так опять ручку.
Настасья Петровна. Все ручку да ручку. (Качает головой.)
Прохор (прислушивается). А вот, должно быть, и приехали: что-то задвигали в передней, и дверями хлопают, и разговор слышно.
Настасья Петровна. Так я в Андрюшины комнаты пойду. Коли это мой старик, так ты не сказывай, что я здесь. (Уходит в дверь налево.)