Елена. Мама, ты меня пугаешь…
Нина Александровна. Кажется, тебе его жалко немножко?
Елена. Очень естественно: у него горя не было — откуда оно перешло к нему, от кого?
Нина Александровна. Разумеется, как его не жалеть! и мне его жалко, уж давно жалко…
Елена. Надо будет успокоить его; страшно видеть людей, которые собой владеть не умеют.
Нина Александровна. Да, да. А ведь я думала, что ты после вчерашнего, сердишься на него
Елена. За что? Он был прав по-своему, совершенно прав. Я должна была ждать этой выходки: ведь он не кукла же наконец! Да в его словах и не было ничего обидного, в них было гораздо больше любви, чем упреков. Неизвестно, кто сильнее в это время страдал: я или он.
Нина Александровна. Все-таки не мешало ему быть деликатнее и не доводить тебя до обморока. Ты расстроилась и не спала всю ночь, бедная моя Лена!
Елена. Я привыкла не спать по ночам, а поутру — я сама не знаю зачем — я все слушала, не будет ли звонка в передней. Меня сначала удивило, а потом испугало, что он совсем не явился домой. Ах, как он меня любит, как сильны страсти у этих простых людей!
Нина Александровна. Тем лучше: значит, тебе только приласкать его немного, и он опять — твой покорный раб.