Зубарев. Анна Степановна, мое почтение-с, здравствуйте! (Целует ей руку.)
Анна Степановна. Здравствуй, Кирилл Максимыч! Что это ты, батюшка, какой взъерошенный! Рожь-то жать начали?
Зубарев. А ну ее, рожь! Не до жнива мне теперь! Смертность, Анна Степановна, смертность убийственная! Возьмешь газеты: там человек повесился, там застрелился!
Анна Степановна. Что это ты, батюшка! Я про рожь, а он про какую-то смертность! Откуда ты ее взял? У нас, кажется, все, слава богу, тихо, благополучно, так нам-то что за дело!
Зубарев. Нет-с, Анна Степановна, разлилась, распространилась повсеместно эта зараза теперь-с! (Оборачивает палец против себя.) Пю! — и нет человека.
Анна Степановна. Что ты, что ты! Александр, да что это он, что ему чудится?
Ашметьев. Разные глупости придумывает Кирилл Максимыч, и меня-то расстроил.
Зубарев. Ах, Александр Львович, ах, Александр Львович! Единственная, всё тут… и вдруг!
Анна Степановна. Да что это? Бог с ним! Уж в своем ли он разуме? Зубарев. Неизвестны вам мои приключения, Анна Степановна, вот вы так и говорите.
Анна Степановна. Просто у тебя ум за разум зашел; а все это, скажу я тебе, от твоих денег: много очень ты о них думаешь.