Дерюгин. Чего же тут! Дом назаперти, живой души нет. И на дворе-то пусто: один Ильич с своей Степанидой в хибарке караул содержат.
Ренева. Здесь, в саду, лучше. (Оглядываясь.) Но и сад-какое запустение кругом!
Дерюгин. Без хозяина, барышня, дом — сирота… Изволили приехать, и нас-то всех как солнышком осветило! Бог привел увидеть: пожаловали в родное гнездышко!
Ренева. Да, опять на родине! (Садится к столу.) Но как тут все печально, как все печально! Садитесь, Денис Иваныч, да надевайте шапку.
Дерюгин. Нет, как можно-с!
Ренева. Я вам приказываю, без церемонии.
Дерюгин. Слушаю-с. (Садится.) Гм… Человек-то, господи ты боже мой! как там где ни хорошо, э все хочется глянуть на свое родное.
Ренева. Давайте пить чай и расскажите мне про свое житье-бытье. (Наливает.)
Дерюгин. Благодарим покорно, матушка барышня.
Ренева (пододвигая чашку). Пейте и рассказывайте. (Медленно пьет сама.)