Дерюгин. А коли скорей приказываете, так будет вот так верно: пятнадцать тысяч рублей извольте просить.
Ренева. Пятнадцать тысяч? Так мало? Я думала, иного больше, так тысяч тридцать.
Дерюгин. Помилуйте! Тридцать тысяч! Хм!.. Что вы это, барышня! Нет-с, коли пятнадцать тысяч даст, — это в самом аккурате будет! Земли теперьча по нашим местам в продаже объявлено страшное дело. Куда ни повернись, все продажа. Тут только что ему место подходящее по его здоровью, для дыхания, значит, вольный воздух.
Ренева. Мало, очень мало; но делать нечего, я согласна.
Дерюгин. А коли что, барышня, заупрямится, так вы обождите, скидки сразу не делайте.
Ренева. Нет, уж ни за что не уступлю ничего, и так немного очень. Ах, да! Ведь нужен будет план именья… Он у меня, кажется, есть где-то.
Дерюгин. Плант, как же-с, потребуется в таком случае.
Ренева (уходя). Так я сейчас отыщу его. Просите его сюда.
Дерюгин (один). Чудно, господа эти… говори им, что хочешь! (Заслышав шорох в передней, заглядывает в дверь.) Пожалуйте, сударь, оне сейчас войдут.
Входит Худобаев.