Ренева. Не знаю!.. Я вас спрашиваю.
Дерюгин. Мы не могим знать!
Ренева. Да он здоров?
Дерюгин. Он не то чтобы вполне, а ничего, кажись; встал с постели это, похаживает.
Ренева. Нет, я не то спрашиваю! А что его голова, то есть не помешался ли он?
Дерюгин. Хм! Незаметно; а будто только что-то он держит в голове такое, особенное.
Ренева. Да что же это наконец? Ничего он не говорил вам?
Дерюгин. Ни-ни, сикрет! А только наказывал доложить вашей милости, что завтра сам явится и будет у него объяснение с вами наедине.
Ренева. Нет, он свихнулся! Как же? Жду, жду, наконец пишу, спрашиваю коротко: покупает он или нет? И вдруг ответ: неведомое чувство, смятение и думы! И в заключение — еще какое-то объяснение наедине!
Дерюгин. Да вот завтра узнаем, барышня; надо до завтра уж подождать.