Рабачев. Ничего это не значит. В последний раз потешу ее, и кончено!
Оля. Боря, голубчик! Ради бога, не ходи, умоляю тебя! Пожалей ты меня!
Рабачев. Так, значит, ты мне не веришь! Не веришь теперь, и после, и дальше так будет — что ж это выйдет у нас за жизнь? Без конца мученье!
Оля. Нет, клянусь тебе, я верю, верю! Но страшно мне что-то, страшно!.. Вот боюсь до смерти!..
Рабачев. Не ребячься, Оля, прошу тебя, не огорчай меня!
Оля. Я верю тебе, я понимаю, что ничего… Да вот сердце-то, сердце-то мое… Что ж ты с ним сделаешь?
Рабачев. Да что такое, не съест же ведь она меня в самом деле! Покатаюсь, да такой же приеду. А ты вот сбегай домой да, как все уснут у вас, прихода ко мне.
Оля. Пряду, приду, милый! Как же не притти, разве утерпит сердце! Все будет думаться, где ты, да что ты!
За сценой голос Реневой: «Борис Борисыч, я жду!»
Рабачев. Ну, прощай! Приходи же! (Убегает.)