Рабачев. За кого же ты пойдешь?
Оля. За кого отдадут, кто посватается.
Рабачев. Так, не любя, как же это?
Оля. Да какая любовь, Боря! Любви нет. Уж я как верила, что ты меня любишь; а где ж эта любовь? Отчего же мне нейти? Мне все равно теперь, мне нечего жалеть, нечего беречь, у меня ничего нет. Мне как-то легко, и как будто я веселая. Только эта легкость какая-то особенная: как будто все с меня свалилось, ничего у меня нет, ни горя, ни радости, ну, ничего — и души нет.
Рабачев (хватаясь за голову). Нет, Оля, плачь лучше! Пусть душа страдает, а так хуже.
Оля. Да ничего, ты не бойся! А как это пришлось странно: здесь, на этом берегу, мы в первый раз встретились с тобой и теперь тут же расстаемся навеки. Помнишь?
Рабачев. Помню.
Оля. Только тогда было утро, а теперь ночь: как короток наш день-то был, как скоро он прошел!
Рабачев. Ах! Да, прошел.
Слышен звон сторожевого колокола.