Авдотья Васильевна. А я разве не раскусила? Ума у вас палата и характера вы доброго! Вот только, как задурите…
Залешин. Человек — не машина, Авдотья Васильевна, и на грех мастера нет.
Авдотья Васильевна. А никто уж вас так не пожалеет и не побережет, окромя как жена!
Залешин. Никто, никто, мое сокровище!
Авдотья Васильевна. Потому что кому вы нужны? Ведь вы только про себя что-то воображаете, а уж поверьте, что никто, кроме меня, на вас не польстится.
Залешин. Понимаю, понимаю.
Авдотья Васильевна. Да, понимать и чувствовать должны. Вот вы похудели за эти дни; а кто вас пожалеет?
Залешин. Действительно.
Авдотья Васильевна. Кабы не я, так бы и некому.
Залешин. Да и вы не жалейте! Скоро опять в настоящую меру войду.