Сарытова. Друг мой, я желала бы только, чтоб вы воздержались от этих прогулок и пирушек. Мне начинают ставить в вину ваши неумеренные расходы. Опека придирается, уж слишком внимательно просматривает отчеты. Вот до чего дело дошло. Я уж сто рублей обещала, чтоб только не привязывались с отчетом. Вам необходимо быть осторожнее, необходимо!
Баркалов. Нет, Серафима Давыдовна, довольно; я не могу быть игрушкой вашего каприза.
Сарытова. Как вы безжалостны! Если бы я не любила вас, я бы слушала про ваши кутежи равнодушно! Но я люблю вас страстно, безгранично, как нынче не умеют любить; как же мне не ревновать вас? Вы все для меня! Моя молодость прошла без радостей, и я не растратила моего чувства! Я знала только одну привязанность к моим сестрам, и только теперь, когда встретила вас, я узнала, как можно любить! Как же мне не огорчаться от таких слухов?
Баркалов. Я знаю, что ревность происходит от любви, да мне-то от этого не легче.
Сарытова. Я не знала в жизни, что такое счастье, и если оно так поздно улыбнулось мне, как же мне не беречь его? Пощадите же меня и не говорите о разлуке! Я готова на все для вас!
Баркалов. Если б не ваши капризы, и я для вас готов на все!
Сарытова. О, не столько, сколько я! Нет жертвы, какую бы я не принесла для вас.
Баркалов. Посмотрим. Я буду помнить ваши слова.
Сарытова. Меня не страшит ни молва, ни опека, ничто на свете! Я только молю вас, любите меня!
Марья (входит). Барыня, пожалуйте; барышня приехали. (Убегает.)