II
Пелагея Климовна и Пикарцев, потом Евлампий.
Пелагея Климовна. Всеволод Петрович, батюшка, а я только что к вам хотела итти. Защитите!
Пикарцев. От кого это, матушка? Грудью стану, лишь бы только не против благоверной. Там уж я пас.
Пелагея Климовна. Племянник ваш сокрушает, — совсем скружил дочку у меня.
Пикарцев. Те-те-те, ну, так, ну, так.
Пелагея Климовна. Посудите сами, разве из этого что хорошее может выйти?
Пикарцев. Ну да… хорошего не выйдет… хе-хе-хе, не выйдет. Вот нынче какой народ-то стал. Это не то, что мы. Мы тоже, бывало, срывали цветы удовольствия, да только там, где можно, где запрету нет; а нельзя, ну и мимо. Разок, другой чмокнешь где-нибудь в укромном местечке… на память — и отойдешь. Мы совесть знали, а теперь разбору нет, теперь подряд…
Пелагея Климовна. Верно, верно. Креста на людях не стало. Так как же, батюшка?
Пикарцев. Насчет племянника-то? Пристыжу, пристыжу.