Медынов. А вот в чем!.. Робок я и нерешителен; давно бы мне надо было поговорить с вашей внучкой, а я все ждал чего-то. А сказать было что.
Федосья Ивановна. Ну, теперь скажите.
Медынов. Поздно. Теперь уж она меня слушать не станет… не станет, бабушка, не станет.
Федосья Ивановна. Ну, что ж с ней? Я тут ни при чем. Не заставишь, коли не хочет.
Медынов. Ну вот, значит я и виноват. Давно бы мне надо было ей сказать, что я люблю ее; а я все ждал, когда она станет улыбаться мне послаще. Я ведь чудак; меня и барышни ловили немало, да на что мне они? В моей хате с длинным-то хвостом и повернуться негде. Вот я ждал, ждал, да и дождался: стала она сладко улыбаться, да только не мне.
Федосья Ивановна. Что ж делать! Насильно мил не будешь. А вины вашей я все-таки никакой не вижу.
Медынов. Вот какая моя вина: кабы я пораньше догадался, так, может быть, и не случилось бы того, что теперь вышло.
Федосья Ивановна. А что ж такое теперь вышло? Нет, вы позвольте… вы мне скажите!
Медынов. Скажу. Знаете ли вы, бабушка, что прежде девки попроще и поглупее были?
Федосья Ивановна. Знаю.