Улита Прохоровна. Ушла я от безобразия от ихнего! Там теперь не то что посторонним, и своим-то приходится бежать из дому. Старик сыновей гонит; дом хочет заново отделывать, чтоб ему одному жить.
Анна Павловна. Зачем же?
Улита Прохоровна. Говорят, жениться хочет.
Анна Павловна. В шестьдесят-то лет?
Улита Прохоровна. Да разве для них закон какой писан! Что чудней, то и делают. Спальню да женину уборную штофом да бархатом обивает, на окна кружевных занавесок накупил.
Анна Павловна. Кто ж за него пойдет?
Улита Прохоровна. Пойтить-то пойдут. Которая за деньги, а другую сиротку и так отдадут, не спросясь. Сыновья теперь по квартирам разъезжаются. Срам! Из своего-то дома! Я старику говорила: «Жила я в княжеских и в графских домах, нигде такого безобразия не видала».
Анна Павловна. Что же он?
Улита Прохоровна. Известно, что. Обругал как нельзя хуже. Чего ж от него ждать-то!
Анна Павловна. Интересно бы узнать, кто его невеста.