Оброшенов. Я чести своей не продавал; слышишь ты, не продавал!
Хрюков. Да что за бесчестье, что дочь твоя будет жить в моем доме? Разве только скажут, что она любовница моя. Так и то не беда. Всякий умный человек рассудит, что она это от бедности.
Оброшенов. Молчи! Задушу! Молчи! Ты этого от меня еще не слыхивал, так вот слушай теперь! Ты думал, что я шут! Ну да, я шут и есть, только за дочерей убью, всякого убью! (Хватает стул.)
Хрюков. Скотина не узнала своего господина. Что ты, повредился, что ли? Ты мне деньги-то отдай, которые забрал.
Оброшенов. Отдам, отдам…
Хрюков. А за грубость я тебя в сибирку посажу.
Оброшенов. Я сам с тебя бесчестье потребую, а за дочь по закону вчетверо заплатишь.
Хрюков. Держи карман-то! Свидетелев не было. Ты деньги-то принеси! (Уходит.)
Оброшенов (вслед ему). Принесу, завтра же принесу.
Входят Анна Павловна и Верочка.