Афоня. Мы и жили безобидно, пока брат холостой был. Дедушка, за что брат так очень жену любит?
Архип. Как же ему не любить ее? Зачем же он и женился? Ты бы радоваться должен, что брат жену любит. Экой ты глупый человек!
Афоня. Нет, я дело говорю. Прежде меня брат больше любил и тебя больше любил.
Архип. Ты, стало быть, ненавистник! Стало быть, ты завидуешь.
Афоня. Нет, не завидую. Брат нешто слеп? Так ли она его любит, как он ее? Стоит ли она его? Зачем же он перед ними рабствует? Мне обидно, что он рабствует. Хуже, что ли, он их с сестрой? Жену-то в дом приводят работницу, а она сидит сложа руки. Брат один работает да ухаживает за ними. Мне его жаль.
Архип. Тебе что за дело? Его охота. Он работает, тебя не заставляет. Мы с тобой сыты по его ж милости.
Афоня. Нешто я не знаю. Ты мне, дедушка, вот что скажи: лучше они брата или нет?
Архип. Лучше не лучше, а они другого роду!
Афоня. Так что ж что другого роду! Стало быть, брат должен работать на них, кормить их, одевать, а они будут важничать. Лучше брата на свете человека нет, а его сделали работником.
Архип. Почем ты знаешь; может, брат сам не хочет, чтоб она работала.