Краснова. Да и как я его бояться стала со вчерашнего дня. То есть не поверишь ты, так вся и задрожу, как он на меня взглянет.
Жмигулина. Ну, как же ты теперь думаешь?
Краснова. Да как думать-то? Уж очень у меня в голове-то запутано. Как ни кинь, все дурно. За кусок хлеба продала я свою молодость немилому человеку, и день ото дня он мне все противней становится.
Жмигулина. Как не опротиветь после таких пасажев с его стороны. Особенно как посравнить кой с кем. Тот кавалер как быть следует, во всей форме.
Краснова. Ну, вот что ж мне теперь делать-то! Кабы я могла равнодушно отстать от Валентина Павлыча, я была бы этому очень рада. Да, видно, об этом надо было прежде подумать да пораньше хватиться; а теперь уж поздно. Сил моих не хватит.
Жмигулина. Ведь и он тебя чрезвычайно как любит, Таня.
Краснова. Ну так что ж? Бог бы с ним. То-то вот ума-то у нас не хватает, а после и плачься. Мне еще маменька-покойница говорила: смотри, девка, погубит тебя простота твоя.
Жмигулина. Ведь тебе, чай, с ним повидаться надо? Он, я думаю, ждет.
Краснова. Ну да, само собою. Кабы моя была воля, так и полетела бы к нему.
Жмигулина. Так надо умом раскинуть, как бы нам эту статью обработать.