Буланов. Ты, Раиса, поставь себя на мое место! Я так обрадовался!
Гурмыжская. На все есть форма, мой друг. Ты только представь себе, как ты меня оскорбил своим поведением! Что ты подумал обо мне? Как ты мог себе позволить! Репутация моя тебе известна. Вся губерния уважает меня, а ты…
Буланов (развязно целует ее руку). Прости меня!
Гурмыжская. Прощаю, мой друг, прощаю. Я вообще очень снисходительна, это мой недостаток. Но ты всегда уважай деликатность женщины, ее целомудренное чувство.
Буланов. Разумеется, я еще мальчишка. Что говорить! Но твоя любовь, твоя опытность помогут. Мне бы только установиться прочнее, посмотри, как я буду себя вести — я приберу в руки весь уезд. А что касается твоих интересов, Раиса, так уж поверь…
Гурмыжская. Верю, верю, мой милый. Поди прикажи позвать ко мне Аксюшу.
Буланов. Да, об этой девушке надо подумать.
Гурмыжская. Что об ней думать! Особенно тебе, мой друг! Это тебя совсем не касается. Ты уж теперь должен совершенно забыть о ней. Она убежала ночью из дому, от нее надо избавиться.
Буланов. Она была у брата, Геннадия Демьяныча; он всю ночь декламировал ей монологи.
Гурмыжская. Ты почем знаешь? Погляди мне в глаза, погляди!