Мигачева. Ох, должно быть, по наговору, по чьему-нибудь наговору. От злобы людской, от соседей все больше люди погибают. Есть же такие соседи злодеи, ненавистники.
Фетинья. Уж именно злодеи, ненавистники. Сам ограбил кого-то, да взял да моего свидетелем и выставил назло, чтоб по судам таскали.
Мигачева. Есть же варвары, из-за малости, из-за сажи рады человека погубить.
Фетинья. Мало того, что взял да назло окрасил меня, взял да назло мужа запутал.
Мигачева. Вот она сажа-то! Шути с ней! Все квартальный виноват! За сажу да в острог попал. Оговорили по злобе.
Фетинья. Мало ему. Какой живописец проявился! Красил, красил заборы-то, да за людей принялся. Так ему и дать волю? И хорошо сделали, что в острог посадили.
Лариса. Маменька, у вас совсем никакой разности в разговоре нет. Наладите одно и твердите, как сорока. Ведь отмылось, что ж толковать!
Фетинья. Еще б не отмылось! Что ж мне арабкой, что ли, ходить прикажешь!
Мигачева. Сам тому не рад. По нечаянности…
Фетинья. Окрасил по нечаянности, а украл по отчаянности. Славный парень, смиренный.