Шаблова. Кому ж и знать, как не мне! Никаких у него делов нет, баклуши бьет.
Людмила. Он адвокатством занимается.
Шаблова. Да какое абвокатство! Было время, да прошло.
Людмила. Он хлопочет по делам какой-то дамы.
Шаблова. Да что ж, матушка, дама! Дама даме рознь. Ты погоди, я тебе все скажу. Учился он у меня хорошо, в новерситете курс кончил; и, как на грех, тут заведись эти новые суды! Записался он абвокатом, — пошли дела, и пошли, и пошли, огребай деньги лопатой. От того от самого, что вошел он в денежный купеческий круг. Сами знаете, с волками жить, по-волчьи выть, и начал он эту самую купеческую жизнь, что день в трактире, а ночь в клубе либо где. Само собою: удовольствие; человек же он горячий. Ну, им что? У них карманы толстые. А он барствовал да барствовал, а дела-то между рук шли, да и лень-то; а тут абвокатов развелось несть числа. Уж сколько он там ни путался, а деньжонки все прожил; знакомство растерял и опять в прежнее бедное положение пришел: к матери, значит, от стерляжей ухи-то на пустые щи. Привычку же он к трактирам возымел — в хорошие-то не с чем, так по плохим стал шляться. Видя я его в таком упадке, начала ему занятие находить. Хочу его свести к своей знакомой даме, а он дичится.
Людмила. Робок, должно быть, характером.
Шаблова. Полно, матушка, что за характер!
Людмила. Да ведь бывают люди робкого характера.
Шаблова. Да полно, какой характер! Разве у бедного человека бывает характер? Какой ты еще характер нашла?
Людмила. А что же?