Людмила. Деньги можно приобрести, но расстроенное здоровье…
Николай. Невозвратимо. Бесподобно. Но маменька… Она чувствительностью не отличается, деликатностью также; для нее дороже всего деньги, для нее нет выше преступления, как истратить лишние деньги, и она замолчала. Я ждал бури и уж заранее запасся терпением на двое суток; и вдруг, вместо обычной рацеи: «мот, пьяница, растащил дом» — я слышу мораль от посторонних, которым до меня дела нет. Чудеса какие-то!
Людмила. Извините!
Николай. Нет, ничего. Разговаривайте, если вам это доставляет удовольствие.
Людмила. Для меня всегда большое удовольствие говорить с вами.
Николай. То есть поучать меня.
Людмила. О нет!
Николай. Отчего ж и не поучить! Это так дешево стоит.
Людмила. Не будьте несправедливы, не обижайте меня! Я не обиды заслуживаю от вас.
Николай. А благодарности. Разумеется, как же мне не благодарить вас! Вы учите меня, не имея на то никакого права; вы считаете меня дураком, потому что сообщаете мне за новость такие истины, какие всякий десятилетний мальчик знает.