Людмила. Я пойду к нему. (Подходит к Николаю.)
Маргаритов. Стой, стой! Ты мне возвратила жизнь однажды, ты же сама и отнимаешь ее.
Людмила. Судьба связала меня с ним… что же мне делать?.. Я вижу, я чувствую, что убиваю тебя… Я и сама умираю, но я… его. О, если б я могла жить для вас двоих! Оттолкни, прокляни меня, но… полюби его!
Маргаритов. Его? Его? За что? Он все взял у меня: взял деньги, чужие деньги, которых мне не выплатить, не заработать во всю жизнь, он взял у меня честь. Вчера еще считали меня честным человеком и доверяли мне сотни тысяч; а завтра уж, завтра на меня будут показывать пальцами, называть меня вором, из одной шайки с ним. Он взял у меня последнее — взял дочь…
Николай (подходя к Маргаритову). Ничего я не взял у вас. Никогда ничего дурного я не сделал вам. Вот ваша дочь, вот ваш документ. (Отдает заемное письмо Лебедкиной.)
Маргаритов. Как, что, документ? (Рассматривает документ на свет.)
Дормедонт. Я говорил, что все честно и благородно.
Маргаритов. Что ж это значит? Ты не успел его продать? Тебя совесть зазрила?
Николай. Я жалею, что вам его отдал. Вы не умеете ценить благородства в других и не стоите, чтоб с вами поступали честно. Я нынче же видел Лебедкину.
Маргаритов. Зачем же этот документ был у тебя? Зачем ты его взял у Людмилы?