Восмибратов. Где же у меня глаза-то-с! Нешто такой лес за три тысячи покупают? Ведь мы тоже норовим чтоб без убытку.
Гурмыжская. Я на тебя надеялась, я тебя всем хвалила, что ты хороший, семейный человек…
Восмибратов. Это в состав не входит-с.
Гурмыжская. Если ты так, я не согласна.
Восмибратов. Как вам угодно-с. Прощения просим. Пойдем, Петр!
Гурмыжская. Да я не согласна продать тебе за эту цену Паленую и Пылаеву. Ну, рассуди сам. Ведь есть у тебя рассудок?
Восмибратов. Как не быть? Нам без него нельзя-с. Это вот вашей милости точно что рассудку не требуется, потому вы за готовым и так проживете. Если не согласны продавать, пожалуйте деньги назад; надо какой-нибудь конец сделать.
Гурмыжская. Полторы тысячи за Горелую оставлю, а пятьсот возьми.
Восмибратов. Нет, я вижу, нам долго торговаться-с. Я за Паленую и Пылаеву меньше двух тысяч не возьму, и то с вас только.
Гурмыжская. Как не возьмешь?