Мавра Тарасовна. Уж слышала, миленький, что дальше-то будет?
Барабошев. Все так и будет, в этом направлении. Я не в себе.
Мавра Тарасовна. Ну мне до этих твоих меланхолиев нужды мало; потому ведь не божеское какое попущение, а за свои деньги, в погребке или в трактире, расстройство-то себе покупаете.
Барабошев. Верно… Но при всем том и обида.
Мавра Тарасовна. Так вот ты слушай, Амос Панфилыч, что тебе мать говорит!
Барабошев. Могу.
Мавра Тарасовна. Нельзя же, миленький, уж весь-то разум пропивать; надо что-нибудь, хоть немножко, и для дому поберечь.
Барабошев. Я так себя чувствую, что разуму у меня для дому достаточно.
Мавра Тарасовна. Нет, миленький, мало. У тебя и в помышления нет, что дочь — невеста, что я к тебе третий год об женихах пристаю.
Барабошев. Аккурат напротив того, как вы рассуждаете, потому как я постоянно содержу это на уме.