Лавр Мироныч. Про какое огорчение изволите говорить?
Глафира Фирсовна. Да как же! Распустили молву, а у него в помышлении не было.
Лавр Мироныч. И в помышлении не было! Невозможно-с. Мысли у дяденьки благородные, притом же единственная родная внучка.
Глафира Фирсовна. «Я, говорит, и не думал; с чего они взяли! Разве можно, говорит, моим таким знаменитым именем людей обманывать?»
Лавр Мироныч. Да-с; значит, с нашей стороны роковая ошибка. Но рассудите, без денег женихов не найдешь, приманка нужна.
Глафира Фирсовна. Вот тебе и приманка! Что призадумался?
Лавр Мироныч. Задумаешься-с. Если это правда, так дело плохо, очень плохо — я на снисхождение дяденьки очень рассчитывал. Мне оно нужно, а то беда-с.
Глафира Фирсовна. Знаешь, за что он больше сердится? Только это секрет.
Лавр Мироныч. Уж сделайте одолжение, доверьте! Мне необходимо знать дяденькины мысли.
Глафира Фирсовна. Ну, вот слушай! У него на уме было Аринушке суприз сделать.