Салай Салтаныч. Что пугаешь! Нажил деньги — человек, прожил деньги — дрянь.
Дульчин. Да как я наживу, ефиоп ты этакой! Деньги наживают либо честным трудом, либо мошенничеством, ни того ни другого я не умею и не могу.
Салай Салтаныч. Честно — нечестно, кому нужно! Нажил деньги, хороший человек стал, все кланяются; детям оставил, спасибо скажут.
Дульчин. Знаю я вашу азиатскую философию-то.
Салай Салтаныч. Я твой папенька знал, хороший был человек, деньги нажил, тебе оставил, а ты что?
Дульчин. Толкуй! Тогда можно было наживать.
Салай Салтаныч. Всегда можно, надо ум.
Дульчин. Ум-то хорошо, да и совесть иметь не мешает.
Салай Салтаныч. Какая совесть? Где твоя совесть? Чужие деньги бросал — это совесть? Тому должен — не заплатил, другому должен — не заплатил, это совесть? Украл, ограбил — нехорошо; а бросал деньги — хуже. Украл, ограбил — молись богу, бедным давай, бог простит. Я знал один грек, молодой был, разбойник был, по морю ходил, пушки палил, людей бил, грабил; состарился, монастырь пошел, монах стал, человек нравоучительный.
Дульчин. Ну, что ты с баснями-то, очень мне нужно!