Платон. Да невозможно. Смейтесь надо мной одним, чего вам еще нужно?
Мухояров. Как есть храбрый лыцарь, но, при всем том, без понятия к жизни.
Барабошев. Мало тебе этого? Ну, изорву, коли скажешь.
Платон. Жилы из меня тяните — не скажу.
Барабошев. Ну так пеняй на себя! Сейчас пишу уплату, двадцать пять рублей тебе за месяц. Ставлю бланк, без обороту на меня. (Пишет на векселе.) Передаю вексель доверенному моему. (Отдает вексель Мухоярову.) Видишь?
Платон. Что ж, ваша воля, отдавайте кому хотите.
Барабошев (Мухоярову). Завтра же представь вексель, получи исполнительный лист и (показывая на Зыбкина) опусти его в яму.
Платон (с испугом). Как, в яму, зачем? Я молодой человек, помилуйте, мне надо работать, маменьку кормить.
Барабошев. Ничего, братец, посиди, там не скучно; мы тебя навещать будем.
Мавра Тарасовна. Да, миленький, в богатстве-то живя, мы бога совсем забыли, нищей братии мало помогаем; а тут будет в заключении свой человек, все-таки вспомнишь к празднику, завезешь калачика, то, другое — на душе-то и легче.