Грознов. Что ученого учить! Тоже ведь ходок был.
Зыбкина. Да вы и сейчас на вид-то не очень чтобы… еще мужчина бравый.
Грознов. Что ж, я еще хоть куда, еще молодец; ну, а уж кумовство все ушло, — прежнего нет, тю-тю!
Явление четвертое
Зыбкина, Грознов.
Зыбкина. И рада бы я вас послушать, — очень я люблю, когда страшное что рассказывают, ну, и про королей, про принцев тоже интересно; да на уме-то у меня не то, свое горе одолело.
Грознов. Я про сражения-то уж плохо и помню, давно ведь это было. Прежде хорошо рассказывал, как Браилов брали, а теперь забыл. Я больше двадцати лет в чистой отставке; после-то все в вахмистрах да в присяжных служил, гербовую бумагу продавал.
Зыбкина. Все у денег, значит, были?
Грознов. Много их через мои руки перешло.
Зыбкина. А мы вот бьемся, так бьемся деньгами-то… Уж как нужны, как нужны!