Аполлинария Панфиловна. Житейское море волнуется.
Вера Филипповна. Думала приемыша взять, сиротку, чтоб не так скучно было; Потап Потапыч не велит.
Аполлинария Панфиловна. Сироту взять, так веселее будет.
Вера Филипповна. Только чтоб не самого крошечного, не грудного
Аполлинария Панфиловна. Нет, зачем. Так лет двадцати пяти, кудрявенького. От скуки приятно.
Вера Филипповна. Ах, что вы, как вам не стыдно! Без шуток вам говорю, помешаться можно было. Как я тогда с ума не сошла, так это дивиться надо.
Аполлинария Панфиловна. Старики уж всегда ревнивы.
Вера Филипповна. Да что меня ревновать-то! Я в пятнадцать лет не взглянула ни разу на постороннего мужчину. В чем другом не похвалюсь, а этого греха нет за мной, чиста душа моя.
Аполлинария Панфиловна. Ну, не говорите! Искушения не было, так и греха нет. Враг-то силен, поручиться за себя никак нельзя.
Ольга. Это правда, тетенька. Вы по вечерам и по балам не ездите, а посмотрели бы там, какие мужчины бывают. Умные, ловкие, образованные, не то, что…