Ераст. Ну, уж была не была, куда ни шло!
Константин. Вот так-то лучше; а ты еще в рассуждения пускаешься! Какие еще твои рассуждения, когда ты обязан во всем слушать меня и всегда подражать под меня. Я старше тебя хотя не летами, но жизнью и умом; я большое состояние прожил, а ты всегда жил в бедности; я рассуждаю свободно, а ты в рассуждении связан; я давно совесть потерял, а ты еще только начинаешь. Когда ж подробный об этом предмете у нас разговор будет?
Ераст. Ты сегодня что делаешь?
Константин. До вечера свободен, зайду к тебе и потолкуем; а вечером — опять с дядей в провожатых.
Ераст. Куда вы с ним ездите?
Константин. По трактирам, а то куда ж больше. Надоело им без проказ пьянствовать, так теперь придумывают что чудней: антиков разных разыскивают, да и тешатся. У кого сила, так бороться заставляют; у кого голос велик, так многолетие им кричи; кто пьет много, так поят на пари. Вот бы найти какого диковинного, чтоб дяденьке удружить.
Ераст. Нет, я встретил антика-то: и сила, и голос, и выпить сколько хочешь.
Константин. Кто он такой?
Ераст. Так, вроде как странник, по Москве бродит, понакутит, да у монастырей с нищими становится.
Константин. И знаешь, где его найти?