Платон (садится, опуская голову). От вас-то я, маменька, не ожидал, — признаться сказать, никак не ожидал.
Зыбкина. Зато деньги будут целее, милый друг мой.
Платон. Всю жизнь я, маменька, сражаюсь с невежеством, только дома утешение и вижу, и вдруг, какой удар, в родной матери я то же самое нахожу.
Зыбкина. Что то же самое? Невежество-то? Брани мать-то, брани!
Платон. Как я, маменька, смею вас бранить! Я не такой сын. А только ведь оно самое и есть.
Зыбкина. Обижай, обижай! Вот посидишь в яме-то, так авось поумнее будешь.
Платон. Что ж мне делать-то? Кругом меня необразование, обошло оно меня со всех сторон, одолевает меня, одолевает. Ах! Пойду брошусь, утоплюся.
Зыбкина. Не бросишься.
Платон. Конечно, не брошусь, потому — это глупо. А я вот что, вот что. (Садится к столу, вынимает бумагу и карандаш.)
Зыбкина. Это что еще?