Аполлинария Панфиловна (выпив). Ну, вот теперь, кажется, в самый раз. Отчего это мы с вами по-приятельски не сойдемся? Я ведь женщина недурная, я гораздо лучше того, что про себя рассказываю. Отчего ж это мы по-дружески не живем?
Вера Филипповна. Я не прочь, это как вам угодно.
Аполлинария Панфиловна. Ну, так поцелуемся! (Целуются.) Вот что, Верочка милая, ты над нами не очень возвышайся! Коли тебе дана душа хорошая, так ты не очень возносись; может быть, и у других не хуже твоей.
Вера Филипповна. Я и не возношусь. Я всегда и перед всяким смириться готова.
Аполлинария Панфиловна. Как думаешь, на что женщине дана душа-то хорошая?
Вера Филипповна. Чтоб ближних любить, бедным помогать.
Аполлинария Панфиловна. Только? Кабы это правда, так одной бы души с женщины-то и довольно. А то еще ей дано тело хорошее, больно красивое да складное… это для чего? Вот и понимай как знаешь!
Вера Филипповна. Не разберу я тебя, Аполлинария Панфиловна.
Аполлинария Панфиловна. Да что тут разбирать-то! Помнишь, я тебя просила об одном человеке, так он в передней дожидается.
Вера Филипповна. Кто же такой?