Вера Филипповна, Аполлинария Панфиловна, Каркунов и Халымов.
Аполлинария Панфиловна. Кресло Потапу Потапычу, кресло!
Вера Филипповна берет кресло от письменного стола и ставит на середине комнаты. Каркунов садится.
Каркунов (дрожащим голосом). Любезная супруга моя, Вера Филипповна… я вот сейчас… торжественно… потому, кум, кума, Аполлинария Панфиловна, вы знаете, как мои чувства, ежели насчет души моей… как ее устроить… значит, чтоб на вечное поминовение… я не могу сам; а все она, все она. (Утирает слезы.) Торжественно объявляю… (Достает из кармана бумагу и передает Вере Филипповне.) На, возьми! Все, все предоставляю… Теперь выгони ты меня, дурака, из дому-то! Все твое, все… дарственная… Я гость у тебя, а ты хозяйка. Поди сюда поближе, нагнись ко мне! Я тебе шепну на ухо!
Вера Филипповна нагибается.
Ты возьми да выгони меня из дому! Так, мол, вас и надо, дураков старых, женолюбивых. Кум, кума, нет… она меня не выгонит… Как она об душе моей хлопочет… все меня благодарить приходят, земно кланяются; а за что, я и не знаю.
Вера Филипповна. Я, Потап Потапыч, за Константина Лукича долги заплатила.
Каркунов. Вон, вон, слышите, слышите?
Вера Филипповна. Я ему вашим именем, Потап Потапыч, пенсию положила пятьдесят рублей в месяц.
Каркунов. Что для души-то моей делает! (Утирает слезы.) А мне бы не догадаться, не догадаться.