Стыров. Листов шесть, семь.
Мулин. А к какому времени вам она нужна будет, Евдоким Егорыч?
Стыров. Через неделю, не далее. Успеете?
Мулин. Как не успеть! Я сегодня же и начну заниматься.
Стыров. Только уж сами и перепишите начисто; это дело важное и весьма секретное; я, кроме вас, никому поручить его не могу.
Мулин. Благодарю вас и постараюсь оправдать ваше доверие.
Стыров. Да вы уж не один раз оправдывали. Я вам, любезнейший Артемий Васильич, больше доверю, чем это дело, я вам доверяю жену свою. Я получил телеграмму и сейчас уезжаю на несколько дней. Прошу вас на это время поступить в распоряжение Евлалии Андревны и быть ее кавалером. Если вздумает она погулять на бульваре или в общественном саду, так уж вы, пожалуй, будьте при ней неотлучно.
Мулин. Я прошу вас, Евдоким Егорыч, если только возможно, освободить меня от этой обязанности.
Стыров. Почему это?
Мулин. Наш город — сплетник, ужасный сплетник; за неимением новостей он ежедневно сам сочиняет внутренние известия.