Евлалия. Нет, уж вы всегда… Это дает мне право поцеловать вас.
Мулин (кланяясь). Слушаю-с.
Евлалия. Только вот что, Артемий Васильич; я замечала, что вы и у Софьи Сергевны целуете руку.
Мулин. Да как же иначе? Ведь ее муж — мой хозяин, точно так же, как и ваш.
Евлалия. Нет, нет, пожалуйста, не делайте этого никогда, никогда. Слышите вы, не целуйте руки ни у кого, кроме меня. Вон вы, на бульваре, со многими дамами и девицами кланяетесь… Нет, нет, я не хочу, чтоб вас целовал кто-нибудь, кроме меня.
Мулин. Евлалия Андревна, да ведь это странно.
Евлалия. Нет, нет, не хочу; и не говорите, и не расстраивайте меня! Да вам незачем и знакомым быть с женщинами! Зачем вам все эти женщины? Ну, я прошу вас, умоляю, оставьте все эти знакомства!
Мулин. Да помилуйте, зачем же я вдруг брошу хороших знакомых? Какую причину я могу придумать для этого, что сказать, когда меня спросят.
Евлалия. Значит, вы меня нисколько не любите и не жалеете. Ну, коли я не могу, коли я страдаю… Ну, что ж мне делать? Ведь я не могу же перенести, чтоб вы были близки с какой-нибудь другой женщиной. Я умру… это выше сил моих.
Мулин. Евлалия Андревна, извините, мне пора.