Софья. Постараться забыть его и поскорей найти другого.
Евлалия. Найти другого? Да разве их много таких, кого любить можно? Может быть, только один и был, который стоит моей любви, который имеет все достоинства.
Софья. То-то и беда, что все эти достоинства только в вашем воображении. Полюбите вы самого обыкновенного, дюжинного человека, вообразите себе его героем, да и ждете от него разных подвигов: бескорыстной преданности, самоотвержения…
Евлалия. О нет, я люблю недюжинного человека.
Софья. Трудно верить.
Евлалия. Таких людей немного, это исключение… в нем всё… мне кажется даже, что он поэт.
Софья. Мне жаль вас. Как бы мне хотелось поскорей разочаровать вас насчет этого поэта. Кто он такой, я не знаю; но я уверена, что все его достоинства сочинены вами.
Евлалия. Почему же вы так думаете?
Софья. Вас до двадцати пяти лет держали взаперти, в полном неведении, вас изуродовали глупым воспитанием. Знания людей и жизни у вас нет никакого, душа впечатлительная, жажда любви сильная; ну, понятное дело, как только вас выпустили на волю, первый встречный мужчина и должен вам показаться идеальным существом.
Евлалия. Что же, я не должна, по-вашему, ни чувствовать, ни любить?