Марфа уходит и остается за дверью.
Евдоким Егорыч уж стар… Мы будем дожидаться.
Мулин. Чего?
Евлалия. Ему жить недолго.
Мулин. Как вы об этом легко говорите!
Евлалия. Я не желаю смерти Евдокиму Егорычу; но вы подумайте, могу ли я не только любить его, но даже иметь к нему хоть какую-нибудь привязанность?
Марфа приотворяет дверь.
Он купил меня, как невольницу, он оскорбляет меня недоверием, поручает пьяному лакею надзор за мной! Жалеть его было бы притворством с моей стороны.
Мулин. Да, конечно.
Евлалия. Значит, я имею полное право мечтать о счастии с вами. Вы мой… если не теперь, так в будущем.