Гришка. Да нынче так носят.
Смуров. Да кто носит-то, глупый! Носят! Мало ли что носят! Всех нищих не перещеголяешь! Ну, за что тебя так обругали! Эх, Гриша, Гриша! Нехорошо, братец! Ты чем здесь занимаешься-то?
Гришка. Ничем не занимаюсь. На посылках, да пыль сотрешь, за столом прислужишь.
Смуров. Балуешься ты здесь, я вижу, около моего племянника-то. Тебя одели дураком, а ты и рад. А ты полно паясничать-то, ты уж не маленький, пора и об себе подумать. Чего ты здесь дождешься? Ничего не дождешься, ни лысого беса. А ты бы просился у бабушки-то, чтоб тебя куда в порядочное место отдали, в лавку, что ли, куда; на крайности со временем человек будешь, а то что народ-то смешить! Я вот бабушке-то поговорю.
Входит Иван. Что ж, скоро ли будет-то?
Иван. Не знаю; может быть, и вовсе не приедет. Да вот вы напишите, что вам нужно. (Подает ему бумагу и перо.)
Смуров. Напишите! А что я стану писать! Ишь ты, разгулялся очень! Какого я ему рожна напишу! Умны вы очень! Напишите! Дурак ты, я вижу, и с барином-то о твоим; а то еще «напишите». Очень мне нужно! Поди-ка-сь, господа какие! Пойдем, Вася.
Иван. Что же сказать прикажете, коли Семен Парамоныч спросят?
Смуров. Скажи ему, что дурак он, вот что!
Вася. Дяденька, он говорит, что он образованный человек.