Моржи

Ушаков, наконец, уговорил эскимосов поехать с ним на северную сторону, и, к счастью всей колонии, убили медведя. «Это был серьезный удар по чорту. Охотники решили, что он уже не так силен, как они думали, и потянулись на охоту». Все чаще отправлялись на северную сторону охотники и каждый раз возвращались с трофеями. «Снова мясо и шкуры. Эскимосы повеселели. Упадочное настроение окончилось».

Наученные горьким опытом, колонисты на вторую и третью зимы уже знали, что делать, чтобы обеспечить себя мясом. Летом они заготовляли большие запасы моржового мяса, а зимою охотились на северном берегу. Благодаря этому последующие зимовки протекали вполне благополучно и дали возможность приступить к научным работам по исследованию острова и сбору естественно-исторических коллекций. Эскимосы деятельно помогали при этом. Наиболее тяжелой и продолжительной оказалась работа по маршрутной съемке всего острова. Выполнявшаяся на собаках в течение 28 дней *в морозы, которые буквально останавливали дыхание, съемка была закончена лишь весной 1928 года. Результаты этого исследования легли в основу наших современных суждений о географии острова Врангеля.

Так, трудясь, наблюдая, исследуя и учась всем премудростям арктического быта, жили наши зимовщики, не имея времени скучать. Однако на материке, когда выяснилось, что пароход в следующее лето, т. е. в 1927 году, не сможет из-за нагромождений льдов подойти к берегам острова, возникло вполне естественное опасение: все ли на острове благополучно? Выяснить это возможно было, только организовав на остров воздушную экспедицию, каковая и была поручена представителю Совторгфлота Г. Д. Красинскому.

Для доставки к мысу Северному двух гидросамолетов (летающая лодка «Савойя» и обычный пассажирский самолет типа «Юнкерс») был использован пароход «Колыма». Первый полет, предпринятый 15 июля, был не вполне удачен. До острова добрался лишь «Юнкерс», «Савойя» же попала в туман и принуждена была вернуться обратно. На следующий день она повторила попытку. «Взлет на этот раз, — пишет Красинский, — произошел легко. Пролетев мимо морского судна, мы направились дальше тем же курсом — на север, к острову Врангеля. Погода стояла ясная, солнечная. Уже через 12 минут после взлета остров открылся (в ясную погоду видимость на севере исключительно хороша). Вначале остров вырисовывался мглистой полоской далеко впереди на горизонте. Затем полоска стала расти все яснее. Постепенно стали выявляться характерные очертания острова с растянутой по длине его цепью возвышенностей. Все ближе и ближе подходили мы к нему, имея под собой все тот же, загроможденный мощными льдами, Северный океан. Сели мы в бухте Роджерс — центральном пункте островной колонии. Там же застали мы и наш моноплан».[18]

С восторгом, в полном составе встретила колония материковых гостей, привезших письма, сообщения, газеты, свежие фрукты, овощи. Прилетевшие удостоверившись, что оснований для беспокойств о судьбе колонии нет никаких, в тот же день улетели обратно…

Сильный холод, доходивший до —60 °C, метели и ветры создавали часто исключительные по трудности условия в работе наших зимовщиков. Доктор Н. П. Савенко, например, помимо своих профессиональных обязанностей, почти бессменно выполнял во все время своего пребывания здесь метеорологические наблюдения. Ценность этих наблюдений в конечном итоге нисколько не уменьшилась от того, что на острове не было в то время радиостанции. Собранный доктором материал был впоследствии обработан и дал возможность пополнить наши скудные сведения о погоде в этой труднодоступной части арктики.

Просматривая сухие сводки метеорологических данных с острова Врангеля, где аккуратно в соответствующей клетке зарегистрированы давление воздуха, температура его, облачность, осадки, движение воздуха в декундометрах и т. д., мы зачастую и не подозреваем, какой ценой и с каким риском добывались нередко все эти данные. Не всегда доктор, выходя наружу, чтобы осмотреть метеорологические приборы или навестить больного, был уверен, что он вернется обратно. Постоянная практика, однако, выработала целую систему предохранительных приспособлений, которые и давали возможность доктору и прочим членам колонии успешно преодолевать неистовства здешней природы. Приводимая сокращенно жанровая картинка, изображенная Н. Войтинской,[19] дает нам достаточно наглядное представление о путешествии доктора Савенко в один из бурных дней к находящемуся всего лишь в нескольких десятках метров от его жилища больному.

Чукча Эттыльгин, с превеликим трудом пробравшись к доктору, зовет его к заболевшей сестре:

— Злой дух посетил наш шатер, — закончил свой рассказ молодой чукча…