Россия встала на сторону Северных штатов, так как ее отношения с Англией и Францией обострились из-за Польши, где при поддержке последних вспыхнуло восстание. Таким образом, полукрепостническая Россия поддержала капиталистические Северные штаты, а заинтересованные в южноамериканском хлопке и торговле рабами капиталистические Англия и Франция открыто выступили за сохранение феодальных отношений в Южных штатах. В связи с создавшейся обстановкой русское правительство решило послать в Америку две эскадры: одну под командованием адмирала Лесовского в Нью-Йорк, а другую во главе с адмиралом Поповым в Сан-Франциско.7 Демонстрируя перед всем миром сочувствие России северянам, готовые, если потребуется, оказать им военную помощь, две сильные по тому времени русские эскадры прибыли в американские порты. Военная демонстрация русских увенчалась успехом. Опасаясь, что Россия использует свои корабли на важнейших торговых путях в Атлантическом и Тихом океанах, английское правительство резко изменило свою позицию.
Решительный шаг русских оказал несомненную помощь Соединенным Штатам, где вскоре прекратилась война и создались условия, благоприятные для национального единства страны.
Макаров, принимавший участие в этом походе русских кораблей, находился на корвете «Богатырь». Но к великому огорчению Макарова из Николаевска неожиданно последовал приказ: кадету Макарову возвратиться в училище. «Богатырь» должен был оставить Макарова на острове Ситха, где находился центр русских владений в Северной Америке.8 Оттуда, уже минуя Алеутские и Курильские острова, на почтовом пароходе «Александр II» Макаров должен был возвратиться в Николаевск.
Прощание с «Богатырем», плавание на котором явилось для Макарова его первой морской школой и имело большое образовательно-воспитательное значение, было очень тяжелым.
Часа за два до ухода «Богатыря» с острова Ситха Макаров, едва сдерживая слезы, пришел проститься с адмиралом, офицерами и гардемаринами.
Предложив кадету сесть, адмирал Попов сказал ему:
— Не хотелось бы мне расставаться с вами, да что поделаешь, так, вероятно, нужно; я не смею ослушаться приказания. Вы, разумеется, не будете сердиться на меня, — продолжал он, останавливаясь на каждой фразе, — за то, что я вас иногда ругал. Я делал это для вашей пользы. В вас есть много добрых начал, но вы еще не совсем подготовлены, чтобы жить среди взрослых, и многие из взрослых также не совсем понимали, что с вами они не должны обращаться как с товарищем. Все время вы вели себя хорошо, все вас любили. Ну, знайте же, что и я вас люблю, и если нужно будет, так и пригожусь. Может быть, Казакевич еще пошлет вас в Петербург. Ну, да вы и там не пропадете, если, конечно, не будете о себе очень много думать…
Адмирал начал искать что-то в шифоньерке
— Жаль, у меня ничего нет подарить вам, врасплох застали… Не подумал прежде. Возьмите вот мою карточку. — Адмирал достал свою фотографию и написал: «Моему молодому другу С. Макарову на память о приятных и в особенности неприятных днях, проведенных им со мной. А. Попов. 18 мая 1864 г.».
Адмирал по-отечески поцеловал кадета, и они расстались.